– Ну, готова? – заглянул в дверь отец.
Рыска вопросительно покосилась на мать.
– Безрукавку возьми, – сказала та. – Платок вязаный. И лапти.
– Так ведь жарища – жуть, – удивилась девочка. – А лапти зачем?
Весковые ребятишки носились босиком от первой травы и до последней, летом обувались только хуторские, за что их презрительно обзывали «гусями». Лапчатыми, ясное дело.
– Затем, чтоб вконец меня перед братом не опозорила, – буркнул Колай, ногой подпихивая к Рыске стоящую в уголке обувку.
– А зачем мы к нему идем?
– Будешь теперь на хуторах жить. У дяди. Ему девчонка на побегушках нужна. Зачем, зачем, – запоздало вскипел отец. – Собирайся вот, а не языком мели!
Рыска молча сгребла в охапку облезлую козью безрукавку, платок и грязную рубаху. Пошла к двери.
– Доченька…
Девочка вздрогнула, оглянулась. Мать судорожно сглотнула, подыскивая слова:
– Ты того… слушайся дядю. – И снова потупилась.
– Угу, – сникнув, кивнула Рыска. Отец подпихнул ее в спину, выпроваживая за порог, и закрыл за собой дверь.
ГЛАВА 2
Живут крысы в норах, кучах мусора, стогах, поленницах, подвалах и на чердаках. Едят они все без разбору, даже совершенную дрянь.
Траву скосили на рассвете. За полдня над ней знатно потрудилось солнце, и теперь холмы так пряно, одуряюще пахли свежим сеном, что воздух можно было укупоривать в бутыли и продавать вместо вина. Рыска с трудом успевала за отцом. Лапти, от которых она за весну отвыкла, натирали и без того усталые ноги.